ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

Холодный осенний ветер  взлохматил мои распущенные волосы, убрав их от лица, я посмотрела на небо. Скоро будет дождь. Тучи с невероятной скоростью собирались над головой. Где-то вдалеке сверкнула молния. Жаль. Началось все с мелкой мороси, позволяя непутевым прохожим спрятаться, найти укрытие. А я стояла и смотрела, как мокнет асфальт. Морось превратилась в ливень. Я мигом промокла до нитки, легкая джинсовка не спасала, а короткая юбка тем более. Дождь мягкими струями смывал косметику с лица, будто спрашивая «что ты делаешь, почему не прячешься?». Дождь, ты мне не страшен, я тебя не боюсь.

      Мимо с дикой скоростью пролетела машина, облив меня грязной водой с ног о головы.  Резкий удар по тормозам и дикий скрежет резины о дорожную поверхность. Из машины выбегает мужчина и направляется ко мне. Его-то я и дожидалась…

Патрульный дирижабль, словно грозовая сизая туча, завис над деловым центром города. Башня одного из небоскребов грозила вспороть ему брюхо, если бы он опустился еще на пару сотен метров ниже. На металлически блестящем в вечернем небе боку аэростата красовалась аббревиатура «ОКО-17», слабо мерцающие лучи прожекторов беспорядочно шарили по улицам в поисках нарушителей. Когда свет от такого прожектора скользит по тебе, кажется, будто ты мелкая рыбешка, прижавшаяся ко дну реки, а над тобой сачок, готовый выловить тебя из воды в любой момент.

Каюта затряслась так, будто была мячом, который отфутболил чей-то огромный ботинок. Нила с чертыханьем свалилась с полки. Плечо под расстёгнутым скафандром тут же болезненно отозвалось, и женщина застонала. Из встроенных в стены динамиков прозвучал встревоженный мужской голос:

- Ты там как, любимая?

- Всё в порядке, Гена. Центрируй дальше, - с раздражением пробурчала Нила и сморщилась, когда под плотной роботканью ощутила синяк.

Александр обернулся на звук. В груди сразу стало пусто, как это было десятки раз за последние месяцы. В комнату вошел исхудавший, бледный, с красными слезящимися глазами человек.

– Брат, не смотри на меня так, – просипел Олег, садясь на диван, – чему быть, того не миновать.

– Миновать! Я уже заключил договор.

– На что? – вяло поинтересовался Олег.

– На криосохранение. Тебе осталось только подпись поставить.

– Ты серьезно веришь в возможность оживления?

   Я чертыхнулся и поддал ногой катящийся мимо колючий шар. Однообразный пейзаж нарушали лишь редкие заросли местного растения - колючие ветвистые колобки, крепкие как композиты. Когда траки загребали катящиеся кусты под себя машина скрипела и опасно кренилась. Я судорожно вцеплялся в рычаги и сбавлял скорость.  Подпрыгнув на очередном шаре я, как уже было сказано выше, выругался, вылез, снова выругался и пнул его ногой.

 

Он шел быстрым, пружинистым шагом. Протискивался сквозь толпу одинаково одетых людей,  которые шли нескончаемым потоком, не сбиваясь с ритма, словно повинуясь программе

Только вперёд. Тускло-ржавые полосы рельсов. Над головой – сизое небо, как будто затянутое грязным одеялом, кое-где в ядовито- голубых, болезненных дырах.

       Поезд полз. Поезд пыхтел, стонал, кряхтел, выжимая из себя последние силы. Человек стоял на платформе, неестественно прямо, безвольно опустив руки. Рядом, в груде тряпья, лежал, скорчившись, ещё один – такой безжизненный, что сливался с тряпками

- Триста двадцать четыре фортиса над планетой. Направление альфа-пи.

Вытянутый, похожий на наконечник стрелы, космический корабль балансировал у зелено-голубого шара планеты. Пенка облаков прикрывала многочисленные тонкие реки, источавшие их массивы серебряно-шоколадных гор, несколько желтых пустынь. И по всей поверхности плесневыми пятнами светились серо-черные сети городов. Старая планета, населенная людьми, давно погрязла в хаосе и разврате. Беззаконие чумой расползалось, переносимое крысами власти. Крепкие нити сплели пауки, управляя марионетками, нервно дергая, заставляя дрожать, трепетать и трепыхаться. И вырваться из этого ада, чрез девять врат обратно было мечтой всех людей.