ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

   Я чертыхнулся и поддал ногой катящийся мимо колючий шар. Однообразный пейзаж нарушали лишь редкие заросли местного растения - колючие ветвистые колобки, крепкие как композиты. Когда траки загребали катящиеся кусты под себя машина скрипела и опасно кренилась. Я судорожно вцеплялся в рычаги и сбавлял скорость.  Подпрыгнув на очередном шаре я, как уже было сказано выше, выругался, вылез, снова выругался и пнул его ногой.

 

Я медленно сползал на пол, судорожно хватаясь за одежду моего друга, но земное притяжение было сильнее, куда сильнее моих слабеющих окровавленных рук. А он замер, едва дышал и смотрел на меня совершенно пустым взглядом, будто это не я мертв, а он. В руке его еще поблескивал смарагд бутылочного стекла, и рубины моей крови тяжело скатывались с блистающих граней. 

Приоткрыв глаз, Савелий долго шарил одной рукой по лакированной деревянной прикроватной тумбочке, рискуя уронить либо механический будильник, либо ночную лампу с желтым матерчатым абажуром. Эти древние безделушки мог позволить себе не каждый житель подземных секторов, а он баловал себя посещением антикварных лавок. Савва считал, что эти вещи придают его холодному жилищу искорку тепла.

Размытое пятно быстро перемещалось по помещению. Казалось, что оно везде и одновременно нигде. И голос, издаваемый пятном, обволакивал, заставляя слушать.

-Вот кто такие на ваш взгляд феи? Милые создания, величиной не больше ладони. С маленькими крылышками, творящие чудеса?

А вот я бы так не сказала… сейчас мало кто помнит, как появились феи. Даже самые старые представители этого народа, моего народа. А те, кто знают – молчат. А я не хочу! Не буду молчать!!! Я  расскажу все, что знаю.

Каюта затряслась так, будто была мячом, который отфутболил чей-то огромный ботинок. Нила с чертыханьем свалилась с полки. Плечо под расстёгнутым скафандром тут же болезненно отозвалось, и женщина застонала. Из встроенных в стены динамиков прозвучал встревоженный мужской голос:

- Ты там как, любимая?

- Всё в порядке, Гена. Центрируй дальше, - с раздражением пробурчала Нила и сморщилась, когда под плотной роботканью ощутила синяк.

- Все-таки, Кенз, ты – псих! – Витька почесал ухо и глянул вслед размашисто шагающей полиционерше. Участковой нашей. Она у нас примечательная, выразительная. Тетка, бывшая десантница. Рослая, мужеподобная, коротко стриженная. Вся в татуировках и с низким глуховатым голосом. 

Доводилось ли вам когда-нибудь быть на берегу океана? Нет, не в жаркий, солнечный день, когда толпы орущих и визжащих от неслыханного удовольствия туристов закрывают своими полотенцами  весь его берег на протяжении взгляда. Не тогда, когда куча ржавых перекошенных корыт, ютясь и толкаясь между собою, пытаются найти пристанище там, где его сила уже не столь велика и безжалостна. Не тогда, когда холод сковывает могучие воды, и на лед высыпают тысячи рыбаков всех мастей и размеров, смело ступающих по замерзшей глади припорошенной бело-грязным снегом. А тогда, когда Океан отдыхает от людей. Когда дождь и ветер пронизывает прибрежный воздух, а крики испуганных чаек разносятся на многие километры вокруг. Тогда, когда волны остервенело хлещут берег, смывая безжалостные следы человеческого присутствия. Тогда, когда поблизости нет ни одной живой души, способной вместе с тобой разделить восхищение этой величественной картиной.

Я лениво пила карпиринью, сидя на берегу розового моря. Смотровая площадка была расположена так, чтобы любой, находящийся в баре, мог любоваться восхитительным закатом, а далее, еще более восхитительным восходом обоих лун. За все эти тысячи лет так ничего и не изменилось, и я могу уверенно сказать, что наверное, с самого момента зарождения человечества закат всегда привлекал молодых и влюбленных. В ресторане, пожалуй, только я и была в гордом одиночестве.

Рубин проснулся внезапно, вынырнул из темной глубины сна и некоторое время неподвижно лежал с закрытыми глазами, ощущая на лице влажную прохладу раннего утра. Предрассветная тишина не нарушалась ни одним звуком.