Я чертыхнулся и поддал ногой катящийся мимо колючий шар. Однообразный пейзаж нарушали лишь редкие заросли местного растения - колючие ветвистые колобки, крепкие как композиты. Когда траки загребали катящиеся кусты под себя машина скрипела и опасно кренилась. Я судорожно вцеплялся в рычаги и сбавлял скорость. Подпрыгнув на очередном шаре я, как уже было сказано выше, выругался, вылез, снова выругался и пнул его ногой.
Рубин проснулся внезапно, вынырнул из темной глубины сна и некоторое время неподвижно лежал с закрытыми глазами, ощущая на лице влажную прохладу раннего утра. Предрассветная тишина не нарушалась ни одним звуком.
- Разрешите присесть?
Голос раздался совершенно неожиданно, и будь я лет на двадцать моложе, подскочил бы выше нависшей над скамьёй вишни. А так – только моргнул и начал медленно поворачивать голову, поочерёдно хватая взглядом: чистые, сверкающие чёрные туфли; чёрные брюки с удивительно острой стрелкой; застёгнутый, несмотря на предгрозовую духоту, на все пуговицы строгий пиджак; яркий, цветом подстать костюму, галстук, прямо таки светящийся на белоснежной рубашке; и, наконец, чёрные очки, широкой полосой разделяющие жиденькие, зализанные без пробора волосёнки и светлое веснушчатое лицо.
«…только красноватый отблеск глаз
и яркие алые губы
портят впечатление».
Барон Олшеври.
Молнии с остервенением разрывали ночное небо, словно демоны ада вырвались на свободу. Дождь хлестал так, словно там, наверху, ангелы оплакивали погибшие души.
Беатрис, до смерти напуганная темнотой и громом, неслась, как лань, не разбирая дороги. Сил ее хватило ненадолго. Платье, когда-то бывшее роскошным, цеплялось за ветки и кустарник, от великолепной прически не осталось и следа.
Он уже знал, что она скажет.
-Дорогой! Ты все-таки нашел меня! Мы будем вместе всю вечность, как ты и обещал!
— Торт заказывали?
Курьер был огромен. Жирная туша, обтянутая чёрной майкой с жутким рисунком и чёрными же джинсами, мерно колыхалась, как море в тихую погоду. Чёрные волосы почти закрывали лицо, чёрная бородища торчала вперёд. На толстенной шее болталась на цепочке серебряная пентаграмма.
Воин-ягуар, по-кошачьи двигался вдоль горного утёса. Его ноздри широко раздувались, чуя запах врага – вождя Чимальтуна. Вождь был сердцем племени человеко-птиц, его бессмертной душой, а убив душу можно раз и навсегда покончить с ненавистными врагами. От радостного предчувствия победы воин-ягуар заурчал, как настоящий хищник.
Подробнее...