ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

Размытое пятно быстро перемещалось по помещению. Казалось, что оно везде и одновременно нигде. И голос, издаваемый пятном, обволакивал, заставляя слушать.

-Вот кто такие на ваш взгляд феи? Милые создания, величиной не больше ладони. С маленькими крылышками, творящие чудеса?

А вот я бы так не сказала… сейчас мало кто помнит, как появились феи. Даже самые старые представители этого народа, моего народа. А те, кто знают – молчат. А я не хочу! Не буду молчать!!! Я  расскажу все, что знаю.

- Все-таки, Кенз, ты – псих! – Витька почесал ухо и глянул вслед размашисто шагающей полиционерше. Участковой нашей. Она у нас примечательная, выразительная. Тетка, бывшая десантница. Рослая, мужеподобная, коротко стриженная. Вся в татуировках и с низким глуховатым голосом. 

Александр обернулся на звук. В груди сразу стало пусто, как это было десятки раз за последние месяцы. В комнату вошел исхудавший, бледный, с красными слезящимися глазами человек.

– Брат, не смотри на меня так, – просипел Олег, садясь на диван, – чему быть, того не миновать.

– Миновать! Я уже заключил договор.

– На что? – вяло поинтересовался Олег.

– На криосохранение. Тебе осталось только подпись поставить.

– Ты серьезно веришь в возможность оживления?

   Я чертыхнулся и поддал ногой катящийся мимо колючий шар. Однообразный пейзаж нарушали лишь редкие заросли местного растения - колючие ветвистые колобки, крепкие как композиты. Когда траки загребали катящиеся кусты под себя машина скрипела и опасно кренилась. Я судорожно вцеплялся в рычаги и сбавлял скорость.  Подпрыгнув на очередном шаре я, как уже было сказано выше, выругался, вылез, снова выругался и пнул его ногой.

 

Только вперёд. Тускло-ржавые полосы рельсов. Над головой – сизое небо, как будто затянутое грязным одеялом, кое-где в ядовито- голубых, болезненных дырах.

       Поезд полз. Поезд пыхтел, стонал, кряхтел, выжимая из себя последние силы. Человек стоял на платформе, неестественно прямо, безвольно опустив руки. Рядом, в груде тряпья, лежал, скорчившись, ещё один – такой безжизненный, что сливался с тряпками

Падает снег, падает, кружится огромными хлопьями, и так холодно, что огонь костра совсем не греет. А ведь никогда раньше здесь не бывало таких холодов. Это всё они виноваты, ненавистные пришельцы... их оружие вызывает ужасающие, необратимые процессы в природе планеты... и в организмах её обиталей...

Зеленый

Антон сидит на скамейке рядом с гаражами. Тепло. Вокруг все утопает в зелени и от этого принимает какой-то приятный зеленоватый оттенок. Чуть вдалеке из-за деревьев выглядывают пестрые коробки пятиэтажек. Это только по проекту они одинаковые и безликие, а со временем любая пятиэтажка преображается. Самодельное остекление балконов, развешенное белье, вечные санки или лыжи, прикрепленные снаружи, придают каждой коробке свой неповторимый вид

 

ЛОРДУ НЕФРИТ

ТВОЙ РАССКАЗ ВДОХНОВИЛ МЕНЯ

Девочка не любила город.

Но кто-то же наверняка его любит...

Она не любила тесноту чердака, на котором жила вместе с матерью, вонь грязных и узких переулков, шум на торговой площади и мальчишек, которые бросали ей в спину камни и кричали: "Смерть мрази! Смерть дочке ведьмы!"

Именно поэтому девочка часто убегала на целый день к морю и бродила по побережью, собирая раковины и красивые камни. Иногда она слышала тихое пение, доносящиеся из воды, и думала, что это русалки поют, чтобы утешить бедного городского ребенка. (Скажем по секрету, так оно и было.)

 

 

 

Ну вот, наконец-то!

     Поклон. Ещё поклон. Воздушный поцелуй, посланный в зрительный зал. Всё! Вечерний спектакль сыгран, зал сотрясается от бурных аплодисментов. Покупавшись несколько секунд в овациях и, уже уходя за кулисы, надо не забыть кивнуть на прощание сцене. Неписаный устав этого маленького театра поддерживает подобные традиции.