ЗАНФ Заочная Ассоциация Начинающих Фантастов

Доводилось ли вам когда-нибудь быть на берегу океана? Нет, не в жаркий, солнечный день, когда толпы орущих и визжащих от неслыханного удовольствия туристов закрывают своими полотенцами  весь его берег на протяжении взгляда. Не тогда, когда куча ржавых перекошенных корыт, ютясь и толкаясь между собою, пытаются найти пристанище там, где его сила уже не столь велика и безжалостна. Не тогда, когда холод сковывает могучие воды, и на лед высыпают тысячи рыбаков всех мастей и размеров, смело ступающих по замерзшей глади припорошенной бело-грязным снегом. А тогда, когда Океан отдыхает от людей. Когда дождь и ветер пронизывает прибрежный воздух, а крики испуганных чаек разносятся на многие километры вокруг. Тогда, когда волны остервенело хлещут берег, смывая безжалостные следы человеческого присутствия. Тогда, когда поблизости нет ни одной живой души, способной вместе с тобой разделить восхищение этой величественной картиной.

Он уже знал, что она скажет.

-Дорогой! Ты все-таки нашел меня! Мы будем вместе всю вечность, как ты и обещал!

      - Оперный бакалавр! — выругался младший научный сотрудник НИИ Био-Аналитической Химии Вениамин Стрельцов, когда изрядно взболтанная по дороге в институт банка «колы» взорвалась при вскрытии белесо-коричневым фонтаном. Добрая половина газировки  выплеснулась на белоснежный халат. — Ну только вчера постирал! Тьфу ты…

Андрей проснулся рано. Он всегда просыпался рано. Встав с кровати, он огляделся. Все та же комната: серые стены – штукатурка давно потрескалась и осыпалась, все то же окно, тот же вид в окне. Он посмотрел на пол. Фотографии. Он поднял одну. "Наша свадьба",- было написано на обороте. Он провел по лицу девушки. 

Зеленый

Антон сидит на скамейке рядом с гаражами. Тепло. Вокруг все утопает в зелени и от этого принимает какой-то приятный зеленоватый оттенок. Чуть вдалеке из-за деревьев выглядывают пестрые коробки пятиэтажек. Это только по проекту они одинаковые и безликие, а со временем любая пятиэтажка преображается. Самодельное остекление балконов, развешенное белье, вечные санки или лыжи, прикрепленные снаружи, придают каждой коробке свой неповторимый вид

Магазин стоял прямо на пустыре - огромное двухэтажное строение из стекла и бетона, сверкавшее под солнечными лучами так, что было больно глазам. К широким входным дверям вела дорожка, выложенная узорными плитами; по обеим сторонам пестрели цветочные клумбы. На небольшой автостоянке стояли две шикарные чёрные машины.

Человек брёл по пустыне. Лёгкие обжигал горячий ветер. По пути тут и там лежали теперь уже не опасные металлические скелеты-остовы военной техники; полузасыпанные песком, белели человеческие кости. В заросшей голове бродяги тупо билась, словно птица в клетке, лишь одна мысль: пить и есть…  Эти инстинкты отзывались спазмами  в пустом желудке; глотка была воспалена. Его мучили тошнота и головокружение. Еле передвигая ноги, бродяга шёл и говорил себе: «Моя жизнь ничего не стоит». Но всё же, то что осталось в нём от человека – боролось за существование.

 

ЛОРДУ НЕФРИТ

ТВОЙ РАССКАЗ ВДОХНОВИЛ МЕНЯ

Девочка не любила город.

Но кто-то же наверняка его любит...

Она не любила тесноту чердака, на котором жила вместе с матерью, вонь грязных и узких переулков, шум на торговой площади и мальчишек, которые бросали ей в спину камни и кричали: "Смерть мрази! Смерть дочке ведьмы!"

Именно поэтому девочка часто убегала на целый день к морю и бродила по побережью, собирая раковины и красивые камни. Иногда она слышала тихое пение, доносящиеся из воды, и думала, что это русалки поют, чтобы утешить бедного городского ребенка. (Скажем по секрету, так оно и было.)

 

 

 

Марк в задумчивости сидел у окна.

В посеревшее от грязной пыли стекло бил прощальный свет заходящего солнца и кидал свои розовеющие лучи на стену и половицы.

Мальчик прижал пальцы к сердитым сухим губам. Он вспоминал, как днем погнал птицу с подоконника, потому что она клевала хлеб, испечённый его матерью день назад. Мать испекла хлеб, чтобы накормить Марка.